27 сентября 2016 года, ровно 10 лет назад, состоялась одна из самых амбициозных сделок в российской космонавтике: компания S7 купила плавучий космодром «Морской старт», чтобы запускать коммерческие грузы с платформы в Тихом океане. Компания S7 Group тогда строила амбициозные планы по захвату рынка коммерческих пусков, а ее гендиректора Владислава Филёва сравнивали с Илоном Маском. Популяризатор космонавтики Виталий Егоров рассказывает о том, что стало с этим проектом 10 лет спустя и как на его судьбе отразилась война.
В российской космонавтике есть уникальный проект, в котором воплотилось все хорошее и плохое, что происходило с космической отраслью после распада СССР. Его создавали инженеры России и Украины на осколках советской космонавтики при участии Америки и даже Норвегии. Он прошел через успешные запуски, разрушительные аварии, проиграл коммерческую конкуренцию и пал жертвой политического противостояния прошлых союзников.
Это «Морской старт», плавучий космодром для запусков коммерческих спутников в космос из экваториальных вод Тихого океана, который сейчас замер без дела и без будущего у причала в Приморье.
В 1990-е годы российская космонавтика выживала. Государственное финансирование резко сократилось, а предприятиям, которые вчера строили фантастические «Энергию» и «Буран», приходилось искать деньги на зарплаты и сохранение производств. Спасением стал выход на международный коммерческий рынок. США и Европе требовались относительно недорогие запуски в космос, а российским и украинским предприятиям — иностранные контракты. Для США интерес был не только экономическим: они стремились к тому, чтобы ракетные технологии бывшего СССР остались у их владельцев и не распространились в нежелательные страны.
В результате появились совместные программы, которые еще десятью годами раньше казались невероятными. Американские шаттлы начали летать на станцию «Мир», российские ракетные двигатели отправились в США, российские космические предприятия стали создавать совместные компании с европейскими и американскими фирмами, и в их числе в 1995 году возник международный консорциум Sea Launch.
Идея была по-инженерному элегантна: поставить космодром на корабль и отправить туда, откуда запускать ракеты энергетически выгоднее всего. Для выведения коммерческих телекоммуникационных спутников на геостационарную орбиту особенно удобен экватор. Там вращение Земли добавляет ракете до 465 метров в секунду начальной скорости. Еще важнее то, что пуск с нулевой широты не требует изменения наклонения орбиты относительно экватора. Получается своеобразный подарок от нашей планеты, который примерно на четверть увеличивает грузоподъемность ракеты. Еще одно преимущество — посреди Тихого океана можно не переживать о падающих ступенях ракет: это помогает экономить еще на утилизации.
Как изменился рынок вывода грузов на орбиту за последнее десятилетие
- В космонавтике победила революция имени Илона Маска: многоразовые ракеты уже не утопия, а новая реальность. Это хорошо понимают в Китае (и стараются не отстать) А что в РФ? Подводим космические итоги года
За основу взяли бывшую в употреблении полупогружную нефтяную платформу Ocean Odyssey японского производства, которую переоборудовали для космических запусков и назвали «Одиссей». Платформа стала средством доставки ракеты к месту старта и пусковой площадкой.
Вторым компонентом «Морского старта» стало специально построенное сборочно-командное судно Sea Launch Commander. На его борту ракеты еще в порту проходили окончательную сборку и готовились к полету. В момент старта судно становилось центром управления полетами и командно-измерительным пунктом. Поначалу хотели перевозить ракеты к месту старта на том же Sea Launch Commander, а в океане перегружать на «Одиссей», чтобы за один морской поход запускать больше одной ракеты, но из-за морской качки от этой идеи пришлось отказаться.
Портом базирования стал калифорнийский Лонг-Бич, неподалеку от Лос-Анджелеса. Оттуда суда отправлялись к экватору, где платформа занимала стартовую позицию, ракета готовилась к пуску, а потом командное судно со всем персоналом отходило на безопасное расстояние.
Со стороны США в проекте участвовал Boeing с 40%-ной долей. Он отвечал за общее руководство, финансирование и коммерческую сторону проекта. С технической стороны Boeing занимался обтекателем и подготовкой головной части ракеты, что позволяло соблюсти американские требования о нераспространении технологий. Персонал из России и Украины практически не знал, что находится под обтекателем ракеты, и никак не взаимодействовал с полезной нагрузкой. Российская РКК «Энергия» разрабатывала пусковую инфраструктуру и получила 25% доли компании. Норвежская Kvaerner за модернизацию платформы «Одиссей» и производство командного судна — 20%. Украинские «Южмаш» и КБ «Южное», которые занимались ракетой, соответственно 10% и 5%.
Судно Sea Launch Commander и платформа «Одиссей»Для запуска выбрали ракету среднего класса «Зенит-3SL», созданную на базе советской «Зенит-2». С экватора эта ракета могла запускать спутники, которые с Байконура или Канаверала пришлось бы запускать ракетами тяжелого класса. Первые две ступени ракеты производились на украинском «Южмаше», но в них использовалось немало российских комплектующих, включая двигатель первой ступени РД-171. Российская «Энергия» также поставляла разгонный блок ДМ-SL — по сути третью ступень ракеты. То есть для создания ракеты требовалось участие трех стран.
В 1999 году состоялся первый демонстрационный пуск, затем — первый коммерческий. «Морской старт» приступил к работе, но почти сразу стало ясно, что с экономической стороны все складывается не самым лучшим образом.
Читайте также
- Путин заявляет, что у России есть спутниковая группировка, которая «ничем не уступает» Starlink Что это за система? Кто ее создал? И правда ли, что это конкурент Маску?
Инвестиции в «Морской старт» составили около 3,5 миллиарда долларов. И в 90-е годы, когда телекоммуникационный рынок развивался, а из пусковых конкурентов была только европейская ракета Ariane 4, проект казался инвесторам перспективным. Но к началу 2000-х на международный рынок вышли тяжелые российские «Протоны», европейская Ariane 5, американские Atlas V и Delta IV. «Морскому старту» не хватало заказов, а невозможность запустить несколько ракет за один морской выход съедала все выгоды экваториального пуска.
Оказалось, что и «Зенит» далеко не самая надежная ракета. В 2000 году из-за ошибки в программном обеспечении ракеты был потерян спутник ICO F-1. В 2004-м аппарат Telstar 18 оказался на нерасчетной, но исправимой орбите. А 30 января 2007 года произошло самое зрелищное происшествие за всю историю Sea Launch. Ракета со спутником NSS-8 взорвалась практически сразу после включения двигателей, превратив стартовую площадку в огромный огненный шар. Стартовой платформе потребовался ремонт, хотя и не такой серьезный, как казалось в момент взрыва. Гораздо более болезненным для экономики проекта стал год простоя во время ремонта.
В июне 2009 года Sea Launch объявила о банкротстве.
В 2010 году российская РКК «Энергия», по сути, только в лице руководителя Виталия Лопоты, решила сохранить проект и взяла на себя основную роль в его реорганизации. Через дочернюю компанию Energia Overseas она получила контроль над 95% акций Sea Launch. У Boeing осталось 3%, у норвежской стороны — 2%. Впрочем, банкротство не означало, что все прежние долги исчезли. Вместе со спасенным космодромом РКК «Энергия» получила еще и многомиллионный судебный спор с Boeing.
Для Виталия Лопоты история спасения «Морского старта» закончилась уголовным преследованием. В 2014 году началось расследование финансовых операций РКК «Энергия», связанных с проектом. Следствие считало, что руководство корпорации заключало экономически невыгодные соглашения и направляло значительные средства на финансирование убыточного предприятия. Сам же Лопота был уверен, что спас уникальный проект. В июле 2025 года уголовное дело Лопоты было прекращено в связи с истечением срока давности после того, как он согласился на такой порядок завершения процесса. Это не было оправдательным приговором, но и судебного решения, устанавливающего его виновность, вынесено не было.
Вместе с космодромом российская сторона получала необходимость финансировать его дальнейшую работу, и старые финансовые обязательства никуда не исчезли.
С 2011 по 2014 год «Морской старт» совершил еще шесть пусков, один из которых снова оказался аварийным. Всего за пятнадцатилетнюю историю проекта пусков было 36: 32 успешных, один частично успешный и три неудачных. За это время успел появиться еще один конкурент — SpaceX, но к тому времени над «Морским стартом» уже сгущались совсем другие тучи.
В 2014 году Россия аннексировала Крым; отношения Москвы с Киевом и западными странами резко ухудшились. Для российской космонавтики это означало санкции и разрушение российско-украинской кооперации, которая не ограничивалась одним «Зенитом». «Морской старт» остался без заказов, без ракеты, с долгами перед Boeing и ежегодными расходами примерно в $20 миллионов в год на содержание инфраструктуры в США.
Какое-то время будущее проекта было не определено, ходили разговоры о продаже его то Израилю, то ОАЭ, но надежда на новую жизнь пришла в 2016 году со стороны российской частной космонавтики. К тому времени «Морской старт» был на балансе РКК «Энергия», которая принадлежала недавно сформированной госкорпорации «Роскосмос». Долг за «Морской старт» перед Boeing составлял около 373,5 миллиона долларов. В то же время у NASA сложилась патовая ситуация: после закрытия программы шаттлов в 2011 году американские астронавты летали на МКС только на российских кораблях. После 2014 года цены для NASA поползли вверх, но американские частники не успевали сделать свои космические корабли на замену российским.
В результате многостороннего соглашения Boeing получила права на пять мест в российских пилотируемых кораблях «Союз», которые затем предложила NASA. Основной долг перед «Морским стартом» был погашен, и «Роскосмос» наконец смог найти нового инвестора в плавучий космодром.
В 2016 году желающим попробовать свои силы в космическом бизнесе стал совладелец крупной российской авиакомпании S7 Group Владислав Филёв. В апреле 2018 года S7 Group окончательно закрыла сделку. В собственность компании перешли платформа «Одиссей», сборочно-командное судно, оборудование и права на товарный знак Sea Launch.
Владислав ФилёвS7 рассчитывала на новую ракету «Роскосмоса» — «Союз-5». Фактически это был «импортозамещенный „Зенит“» увеличенной грузоподъемности, в экваториальном пуске по техническим возможностям и по ожидаемой цене близкий к главному конкуренту — одноразовой ракете Falcon 9 версии 2015 года.
Планы Филёва были амбициозные: компания S7 была готова заказать «Роскосмосу» сразу восемьдесят ракет. А пока «Союз-5» не был готов, S7 заказала у украинского «Южмаша» двенадцать ракет «Зенит». Однако для их изготовления требовались российские комплектующие, поставки которых зависели от разрешений российских властей.
Какое-то время казалось, что частный характер компании S7 позволит обойти политические противоречия между Россией, Украиной и США. Рассматривался даже вариант крупноузловой сборки ракеты прямо в порту Лонг-Бич, где по-прежнему базировался плавучий космодром. Примерно по такой же схеме из украинского корпуса и российских двигателей в США тогда производилась «американская» Antares, поэтому идея не выглядела утопичной. Но позиция российских властей оставить Украину без заказов поставила крест на подобном варианте для «Зенита». Филеву оставалось ждать «Союз-5», создание которого задерживалось.
В 2020 году S7 перевезла «Морской старт» из США в Россию, чтобы снизить издержки на содержание и избежать дальнейших политических рисков на фоне ухудшающихся отношений между странами. За это пришлось заплатить серьезную цену — демонтировать часть американского и украинского оборудования, из-за чего космодром стал практически недееспособен, даже если бы удалось вернуть «Зениты».
В то же время S7 переживала двойной кризис: в 2019 году погибла супруга Владислава Филёва и совладелица компании Наталия Филёва, а в 2020 году по авиакомпании ударили экономические последствия пандемии COVID-19. S7 стало не до космических амбиций, а 2022 год фактически поставил крест на всех коммерческих перспективах «Морского старта». Российское крупномасштабное вторжение в Украину привело к новой волне санкций в области российской космонавтики, которые практически исключили российские ракеты из международной конкуренции.
Подробнее о российском космосе и санкциях
- Когда-то Россия хотела конкурировать с США в «лунной гонке». Но санкции и война отбросили космическую отрасль назад «Медуза» рассказывает, как провалились самые амбициозные проекты «Роскосмоса»
Ракета «Союз-5» совершила первый испытательный пуск с космодрома Байконур только в 2026 году, но это никаким образом не повлияло на «Морской старт». Стоимость модернизации пусковой площадки под новую ракету еще до войны оценивалась в миллиард долларов, и в нынешних условиях санкций это выглядит совершенно бесперспективно с экономической точки зрения. Более того, с развитием низкоорбитальных спутниковых группировок прежнее преимущество «Морского старта» — возможность запуска с экватора — обесценилось, поскольку таким спутникам, наоборот, нужны орбиты ближе к полюсу.
К сентябрю 2026 года «Морской старт» по-прежнему находится в порту Славянка под Владивостоком. Новых запусков не было уже более двенадцати лет. Законсервированный космодром пока не превратился в металлолом, но о возвращении к космической деятельности может только мечтать.
Пожалуй, сегодня единственным шансом оживления «Морского старта» видится проект спутникового интернета «Рассвет» российской компании «Бюро 1440». Конкурирующие проекты Starlink и Amazon Leo идут путем вертикальной интеграции и производят не только спутники, но и ракеты и стартовые комплексы через компании SpaceX и Blue Origin. «Бюро 1440» могло бы заинтересоваться возможностью запускать спутники со своего космодрома, к тому же достаточно удаленного от зоны действия украинских ракет. Но до этого еще должно пройти несколько лет и сойтись немало иных факторов, главный из которых — война.
Читайте также
- Украина впервые ударила по гражданскому заводу «Роскосмоса». Это помешает созданию аналога Starlink? И начнет ли Россия войну в космосе? Объясняет популяризатор космонавтики Виталий Егоров
Виталий Егоров